Майкл Каннингем

Лауреат Пулитцеровской премии о стиле от Tom Ford, сериалах и счастье обычной жизни.

27 марта
-
Майкл, вы прославленный мастер трагедии. Как вы представляете себе веселье?
Я? Я очень даже веселюсь! Мои потребности в этом смысле незамысловаты: собрать на ужин друзей, душевно посидеть с теми, кого я люблю. Я много хожу в кино. По выходным — на футбол вместе с Сашей, 14-летним русским приемным сыном моих друзей. Если двадцать лет назад для меня повеселиться означало съесть экстази и всю ночь отрываться в клубе, то сейчас это — смотреть, как Саша играет в футбол. Еще на досуге мастерю украшения из серебра. Довольно безобразные, если быть честным.
Майкл Каннингем
Слышал, вы поклонник фильмов ужасов?
Ха, да я просто фанат!

Какие ваши любимые?
«Пила» — все фильмы в серии очень хороши! Обе части «Хостела». Обожаю ходить на ужастики. Жалко, что среди моих друзей всегда сложно найти для этого компанию. Забавно, но я в восторге от того, когда меня пугают. А взять телевидение? Сейчас же золотая эра американского телевидения! Сегодня снимают потрясающие сериалы: «Декстер», «Клан Сопрано». Они куда лучше «большого кино»! С удо вольствием занимаюсь одним сериалом для НВО. Его рабочее название — «Секс со взрослыми». 
Я пишу сценарий пилотной серии.
Майкл Каннингем

Это, конечно же, комедия?
Отчасти. Комическая драма, я так бы это назвал. Тема секса неизменно присутствует в ваших работах, причем — самого разнообразного секса. Сейчас я пишу роман, полностью замешанный на сексе. Его герои, в отличие от героев моей последней книги «Наступает ночь», практически нищие. И в их жизни гораздо больше наркотиков и секса.

Если бы экранизировали «Наступает ночь», то кого бы вы хотели видеть в ролях главных героев: переживающих кризис брака Питера и Ребекки и вторгающегося в их жизни юного Миззи?
Колин Ферт был бы прекрасным Питером. Дай прикинуть. .. Джулианна Мур — Ребеккой. А Миззи пусть сыграет какой-нибудь новичок, приятный молодой человек, которого мы до этого не видели.
Майкл Каннингем
И почему вы перечисляете актерский состав фильма Тома Форда «Одинокий мужчина»?
Ох, и правда. Не нарочно. Просто так мало сильных актеров, которые в полтинник были бы красивы и при этом выглядели на свои года. Таких, как Колин Ферт и Джулианна Мур, больше и нет, считай.
А кто бы снял «Наступает ночь»?
Идеальный вариант — Стивен Доддри, один из моих любимых режиссеров, который экранизировал мои «Часы». Интересный вариант — Педро Альмодовар. Я люблю его необычное видение. Кто еще? Терренс Малик, он мощнейший режиссер.
Майкл Каннингем
К слову о Томе Форде. Именно с ним вы по манере одеваться сравниваете главного героя «Наступает ночь» — успешного арт-дилера Питера. Это потому что вам самому близок стиль Тома Форда? 
Зависит от случая. Одежда — всегда способ произвести впечатление. Вот на тебе идеально сидящая рубашка, а на мне — самая простая кофта. И это лишь потому, что именно такое впечатление мы хотели друг на друга произвести, собираясь на интервью.
Вы говорили о том, что при создании персонажей черпаете вдохновение в своих знакомых. Осмелюсь предположить, что не всем из них это по душе. Люди не отдаляются от вас, узнав себя в не особенно обворожительных героях ваших книг?

Я никогда не «списывал» персонажа с конкретного знакомого целиком. Безусловно, окружающие меня обречены находить свои черты у моих героев, но полное сходство — вряд ли. Срисовав в роман точный портрет близкого человека, я уже не смог бы от носиться к персонажу без излишней сентиментальности, а такое не идет книгам на пользу. Не говоря уже о том, что подобное смахивало бы на эксплуатацию, если не проституцию. Не хочется пробуждать в ком-то подозрения, что я его «соблазнил» и сблизился, только чтобы затащить в герои книги. Конечно, главной жертвой моих произведений чувствуют себя мои родители. Ну да родители вообще редко довольны книгами своих детей.
Майкл Каннингем
При слове «писатель» я иногда представляю мрачные картины вроде самоубийств Вирджинии Вулф или Эрнеста Хемингуэя. Но чаще мне в голову приходит более будничный образ человека, безмятежно стучащего по клавишам компьютера. Насколько эмоционален для вас процесс творчества?
Я очень эмоционален, когда пишу. Чувствую сильнейшую связь со своими героями. Я — главный их «болельщик» и всегда переживаю за них. Но, как я уже говорил, писатель не имеет права проявлять» сентиментальность по отношению к жителям мира, богом которого он работает. Я не верю в бога, но есть же некая сила, которая позволяет всяким ужасам происходил» с нами. И честная книга должна воспроизводить реальный мир, в котором есть место и хорошему, и чудовищному. Знаешь, одна из причин моей любви к Вирджинии Вулф — это то, что, хотя она и страдала от тягчайших депрессий, заставивших ее покончить с собой, радости жизни в ее книгах больше, чем чего-либо другого. Счастья жить. Счастья быть миссис Дэллоуэй, выходящей из дома в июньский Лондон. Вулф, знавшая, насколько может быть невыносимо просыпаться, находила слова для того, чтобы рассказать, какой прекрасной бывает жизнь. Это меня невероятно поражает.
Майкл Каннингем

Это то, как вы видите и себя?
В некотором смысле да. Суди сам: у всех моих книг счастливые финалы. Да, эти финалы не обязательно совпадают с чаяниями героев. Да, в моих книгах, как и в жизни, счастливый конец порой наступает после того, как произошло самое худшее. Но никогда я не оставлял читателя с чувством безнадежности. Книга всегда оканчивается посылом «жизнь продолжается». По-моему, я до смешного оптимистичен.

Стало быть, вам больно убивать своих героев?
Да, еще как! Я уж точно не избавляюсь от них с облегчением! 
Майкл Каннингем
Полную версию интервью читайте в апрельском номере InStyle Man. 

Выберите параметры рассылки

Пожалуйста, уточните желаемый вариант получения рассылки: