Искусство на словах

Директор Московского Музея Современного Искусства Василий Церетели поделился своим видением относительно положения вещей в современном российском арте, важностью образования для художника и мировым контекстом восприятия искусства во времени.

Мария Потоцкая,
11 октября
-

0


— Давайте начнем с государственной политики. Вы член общественной палаты по Центральному Федеральному Округу. Чем полезен этот совещательный орган?

— Там обсуждаются важные вопросы. Любой общественный совет важен. Они помогают понять насущные проблемы, беспокоящие общество, дают возможность высказаться людям, которые не являются чиновниками. Специалисты, которые работают в сфере искусства каждый день, намного лучше знают особенности сферы.

 

— Всегда ли художник может донести свою идею и мысль до чиновника? Получается, сейчас творческий человек в любом случае должен быть еще и хорошим управленцем.

— На сегодняшний день художник должен уметь не только творить, но и объяснять свою позицию, говорить, общаться с людьми. Даже устраиваясь на работу, нужно уметь себя представить. Любой специалист должен уметь высказывать свои мысли и доносить их до слушателя. 

 

— Вспоминаются премии Кандинского последних лет, где побеждали люди, очевидно не принимающие и не любящие ту публику, что собралась их чествовать, и интересующуюся их творчеством. На сцену выходили «оскорбленные и униженные». По собственному мнению победители и вся светская публика для них как красная тряпка для быка. Разве нет?

— Я так не считаю. Художники, номинированные на подобные премии, проходят огромное количество отборов экспертного совета и победителями становятся только достойные люди. Художники, безусловно, могут высказывать свое отношение к другим художникам, обстоятельствам, миру — всему чему угодно.

 

— Я имела в виду светскую публику, что Шалва Бреус собрал в качестве гостей.

— Все директора музеев, галеристы и эксперты тоже присутствовали. Бреус коллекционер, он спас журнал «Артхроника», сейчас работает над музейным центром в здании кинотеатра «Ударник». А премия Кандинского пытается вписать наше современное искусство в мировой контекст. 

 

— А что считается мировым контекстом? Это художники влияют на аудиторию или она сама диктует, что хочет увидеть? 

— Относительно нашей страны — это очень важный момент продвижения себя, наших молодых художников, нашей современной культуры на западе. Нужно показывать, что есть сейчас, а не жить стереотипами прошлых времен. 

 

— Вы комиссар российского павильона на Венецианской биенале. Исходя из каких критериев складывается шорт-лист выставляемых художников?

— Я, будучи комиссаром, выбирал куратора, а он, в свою очередь, художников. Очень многое зависит от куратора. Например, когда им была Ольга Свиблова, наш павильон вызвал большой резонанс и стал самым обсуждаемым в СМИ.  

 

— Помню, довольно много шума наделали проекты Бартенева и презентация ЦСИ «Гараж» Дарьи Жуковой. Похоже на попытку выставить более-менее узнаваемые бренды, чтобы собрать максимум плюсов за счет знакомых лиц.

— Из года в год на Венецианской биеннале экспонируются очень достойные представители отечественного современного искусства. Благодаря проектам таких институций, как «Гараж», «Фонд Виктория», Stella Art Foundation наши художники становятся все более известны на международной арене. Крайне важно популяризировать российское искусство. И с каждым годом наше участие в таких проектах становится все более значимым. Я считаю, чем больше нашего искусства представлено, тем лучше.

 

0

 

— Нас до сих пор как заповедник воспринимают?

— Уже давно нет. Если показывать обывателю — может быть. Но если брать пласт образовавшийся за последние двадцать лет или искусство 20-го века, то это серьезный вклад в мировую современную культуру. Ведь каждый художник акцентирует свое творчество на личном опыте, на тех вещах, что он сам пережил. А зритель через его творчество открывает для себя новые проблемы и точки восприятия. В этом году на архитектурной биенале Россия впервые получила специальный приз жюри. Это огромная победа для нас. Вообще наше искусство всегда было интересно Западу, сейчас его важно показывать.

 

— Нет ли тенденции на смещение не только политического, но художественного полюса в сторону Азии? Взять тот же Китай и «Аллегорию Сакра» арт-группы AES+F, где очень хорошо показан современный мир в виде аэропорта, где приземляется самолет-змей из китайских национальных зарисовок.

— У Китая очень правильное понимание того, как нужно представлять себя миру, действуя через культуру. В стране для поддержки молодого искусства был создан специальный государственный фонд. Недавно был конкурс, где они собрали ведущих директоров европейских музеев, отобрали лучших художников и в течении пяти лет будут показывать их работы как у себя, так и в других странах. Скоро у нас в музее откроется эта выставка.

 

— Если говорить про регионы и как обстоят дела там. Очевидно ведь, что проблемы и задачи центра для них только эхо. Взять, например, проект Марата Гельмана в Перми.

— Этот проект был необходим. Открытие в Перми Музея Современного Искусства было инициировано сенатором Сергеем Гордеевым совместно с Маратом Гельманом. Из этого мы имеем огромный, живущий своей жизнью проект, о котором говорит вся страна. Такие инициативы очень заразительны — правильные примеры заставляют начинать действовать других и это хорошо. Нас же не удивляют музеи современного искусства в малых городах Европы, почему у нас такого не должно быть. 

 

— Марат прекрасный пример галериста-управленца. А есть государственная поддержка и помощь для развития лично Вас и MMOMA?

— Московский музей современного искусства является Государственным бюджетным учреждением культуры. Наш учредитель — Департамент культуры города Москвы под руководством Сергея Капкова. Его деятельность можно проследить по конкретным примерам: Парк Горького, ЦВЗ «Манеж», «Музеон». Благодаря такой культурной политике у нас есть возможность развивать музей, инициировать множество интересных проектов, таких как, Московская международная биеннале молодого искусства, реализуемая совместно с ГЦСИ. 

 

— Давайте возьмем конкретный пример. Марина Лошак — новый арт-директор ЦВЗ «Манеж». Она профессионал, но откуда в нашей стране берутся профессионалы в отрасли, которая только создается? Это специалисты, выращенные на Западе?

— Нет, Марина раньше руководила галереей, делала большие проекты. Дипломы и сертификаты, даже иностранные, не имеют значения, если ты не живешь отраслью, в которой работаешь. Но даже сильный руководитель ничто без сильной команды. Взять, например, наш музей. Без людей, что мы здесь собрали, он был бы совершенно другим.

 

— Люди интегрированы, а искусство в жизнь проникает?

— Все зависит от произведения. Есть городские инсталляции, есть музейные. Сейчас все актуально. Художники не ограничены в своем творчестве. Они могут даже петь.

 

— А эта смежность профессий не сказывается на глубине работы? Ведь многие до сих пор считают, что художник — человек, закончивший Суриковку, прошедший через все бюррократические круги и только на исходе лет что-то создавший. Есть ли сейчас критерий профессионализма?

— Есть так называемое «наивное» искусство, его создатели ничего не заканчивали, но могут быть признанными в своей сфере профессионалами — все решает сообщество. Вспомните француза Анри Руссо, который в свое время сильно повлиял на творчество Пикассо и многих других. Сейчас в искусстве нет рамок: есть художники, которые в 30 лет первый раз пробуют рисовать. Безусловно, я за то, чтобы у художника было базовое образование и далее он развивал свой собственный подход и точку зрения. Кто-то работает над своим индивидуализмом и высказывается, а кто-то копирует то, что видит на эмоциональном уровне. Не стоит забывать, что сейчас есть рынок потребления современного искусства и для этого советский принцип, когда «художник должен быть художником, а скульптор скульптором» не подходит.

 

2

 

— Насколько современное искусство должно быть сложным для понимания? Условно говоря, можно современный арт-объект рассказать словами?

— Можно. Для этого есть экспликации. Когда смотришь на любое произведение, воспринимаешь его через призму своих мироощущений и ценностей. Но только образованный зритель может понять работу образованного художника.  Смотря на картины эпохи возрождения можно оценивать только художественный аспект, а можно пойти дальше и рассмотреть заложенный в ней символизм. Сейчас художники идут двумя путями: или пытаются прописать все вложенные смыслы и пояснить, что он хотел донести, или наоборот — творцу важнее факт того, что он создал, а интерпретация для него имеет опосредованное значение. 

 

— Раз уж мы заговорили об образовании. Вся Европа пытается уйти от упрощенной Болонской системы образования. А мы отчаяно убираем из обязательной учебной программы такие важные дисциплины как лепка или мозаика.

— Везде есть университеты, которые или следуют программе, или создают свою собственную методику преподавания. Но в художественном образовании нет универсальных стандартов. На выходе должен быть специалист, подготовленный к жизненным реалиям, который может быть конкурентно способным благодаря полученным знаниям. Это как врач общего профиля, он должен найти себя, попробовав все. Он должен быть самоопределен. И возвращаясь к вопросу, Российская Академия Художеств — одно из немногих учреждений, где лепка и мозаика все еще входят в обязательную программу.

 

— Велика ли конкуренция?

— Индустрия достаточно подвижна, поэтому знания и практика важны, не меньше, чем талант. Новый специалист должен понимать как работает сфера, где он собирается существовать в профессиональном плане. 

 

— Есть ли в ММОМА возможность стажировки?

— При Московском музее современного искусства есть школа, где любой желающий может слушать лекции, ходить на мастер-классы, повышать свою квалификацию и развиваться. Кто-то благодаря таким лекциям определяется, куда он дальше пойдет. Мы всегда приветствуем тех, кто хочет стажироваться в нашем музее и рады всем желающим. 

 

— У меня были принудительные посещения лекции в Третьяковке, где достаточно монотонно с визуализацией на проектор читали лекции про Караваджо. 

— Вам повезло, хотя я считаю в образовании важно не только знать историю, но и видеть новое. Важно посещать современные актуальные  экспозиции. Тогда образование, фантазия и конкурентоспособность возрастает. 

 

— В современном искусстве идет интеграция жанров и снятие барьеров. А если посмотреть на исторический контекст с такой точки зрения?

— Это очень хорошая американская практика изучения предметов в историческом поле. Не зная истории, политической ситуации и состояния смежных сфер искусства, нельзя понять изучаемую эпоху. Картину, написанную пару веков назад, можно рассматривать как мастерство художника, а можно — и как его высказывание, исходя из событий того времени, уровня развития общества. Я за то, чтобы лекции по истории искусств читались в музеях — это делает людей духовно богаче.

 

— А я за то, чтобы Малевича не считали кубистом.

 

Другие материалы о современном искусстве читайте в осеннем номере журнала D-CODE. Присоединяйтесь к D-CODE Magazine на Facebook!

Фото: Филипп Ндзана

Выберите параметры рассылки

Пожалуйста, уточните желаемый вариант получения рассылки: