Почему почти не сохранились старые русские карты, хотя их было довольно много
До Петра I русские карты не были редкостью, хотя сегодня может показаться иначе: большинство старых оригиналов просто не дожило до наших дней. 1701 год, который часто считают началом русской картографии, на самом деле лишь стал важной точкой в ее истории. Задолго до него существовали карты целых регионов и даже огромного Московского государства. Но один из таких чертежей исчез настолько бесследно, что спустя столетия его пришлось восстанавливать по подробному описанию с городами, реками, дорогами и расстояниями между ними. Как карта могла не пережить собственное описание и что еще сохранилось от старой русской картографии?
Речь идет о «Большом чертеже» Московского государства. Точная история его создания остается предметом споров: традиционно его связывают с распоряжением Ивана IV после похода на Казань в 1552 году, но историки предлагали и более поздние датировки. Известно, что к началу XVII века старый чертеж уже пришел в негодность. После московского пожара 1626 года он уцелел, но был настолько ветхим, что пользоваться им для определения местности стало невозможно. Поэтому в 1627 году по нему сделали новый чертеж и одновременно составили подробную «Книгу Большому чертежу».
Фото: Anton Wied, Public Domain, Wikimedia Commons
Сам новый чертеж тоже не сохранился. Зато книга пережила его и превратилась в своеобразный словесный отпечаток карты. В ней около 2000 географических названий и более 1500 указаний расстояний. Описаны города, реки, озера, дороги и различные урочища. Это был не исторический трактат, а практическое пособие для людей на государственной службе.
Так становится понятнее, почему старые карты могли исчезать. Их создавали не для музеев: ими пользовались, их исправляли, переписывали и заменяли более новыми. Даже огромный государственный чертеж со временем становился рабочим материалом, который изнашивался. Бумажные документы дополнительно страдали от пожаров, войн и условий хранения. В случае «Большого чертежа» особенно показательно, что пожар карту не уничтожил — она пережила его, но оказалась слишком ветхой для дальнейшего использования.
Фото: Public Domain, Wikimedia Commons
При этом информация с русских карт могла продолжать жить в других документах. В XVI веке сведения о Московии попадали на европейские карты, а некоторые из них, по мнению исследователей, напрямую использовали более ранние русские чертежи. Академик Борис Рыбаков, например, считал, что карта Московии Антония Дженкинсона 1562 года была создана на основе русского чертежа 1497 года. Он же связывал карту Гесселя Герритса 1613 года с чертежом царевича Федора Борисовича Годунова, составленным около 1600 года.
Фото: Энтони Дженкинсон (1529—1610), Public Domain, Wikimedia Commons
Именно здесь возникает почва для более эффектных версий. На старых европейских картах действительно встречается название Tartaria или Tartary, поэтому в интернете его нередко связывают с представлением об огромном государстве, которое якобы позднее намеренно стерли из истории вместе с картами. Но сами карты этого не подтверждают. Библиотека Конгресса США отмечает, что «Тартария» была меняющимся географическим обозначением обширных территорий Азии, а ее положение и границы заметно различались на картах разных эпох. Само название не доказывает существования единого государства или организованного изъятия карт.
Фото: Semyon Remezov, Public Domain, Wikimedia Commons
На этом фоне 1701 год действительно выглядит важной вехой. Именно тогда Семен Ремезов вместе с сыновьями завершил «Чертежную книгу Сибири» — атлас из 23 карт большого формата. Ремезов использовал собственные измерения, но также опирался на более ранние карты и сведения, хранившиеся в Москве. То есть он не начинал русскую картографию с нуля, а продолжал традицию, которая существовала задолго до него.
Получается странная история: старых русских карт было достаточно, но многие из них оказались одноразовыми рабочими документами и исчезли вместе со своими архивами. Иногда от огромного чертежа оставалась только книга, иногда его след находился на иностранной карте. И именно эти обрывки сегодня позволяют восстановить часть картографического мира, который когда-то казался современникам обычным рабочим материалом.
