Летом 1743 года промысловая артель из 14 человек на традиционном деревянном коче отправилась к архипелагу Шпицберген, который на Русском Севере веками называли Грумантом. Поморы собрались в эти суровые воды на промысел, однако поход перечеркнул все планы артели и превратился в одну из самых невероятных историй выживания в Арктике.
Путь к Груманту закончился ледяной ловушкой
Летом 1743 года мезенский купец Еремей Окладников снарядил судно для промысла китов, моржей и тюленей. На борту находились 14 человек, кормщиком был опытный мореход Алексей Химков.
Первые дни плавания прошли благополучно, но затем ветер изменился. Судно начало относить на восток, к малоизвестным для промысловиков островам Шпицбергена. Вскоре корабль оказался зажат льдами у Эджа. Оставаться на судне становилось опасно, поэтому решили искать место для зимовки. Химков вспомнил, что раньше другие мезенцы уже зимовали в этих краях и могли оставить после себя избу.
На поиски отправились четверо: сам кормщик, Иван Химков, Степан Шарапов и Федор Веригин. До берега пришлось добираться через ледяные торосы и неспокойное море. В конце концов они нашли старую промысловую хижину и переночевали в ней. Утром выяснилось, что вернуться на корабль уже нельзя. Ночью ветер и лед унесли судно от острова.
Что осталось у четырех поморов
Их имущество на острове трудно назвать подходящим для шестилетней зимовки. На четверых было одно ружье с 12 зарядами, немного муки и табака, топор, нож, небольшой котелок, огниво и трут. Но главное — изба. Поморы привели ее в порядок и начали приспосабливать к жизни на арктическом острове. Для отопления собирали плавник: доски, бревна и щепки, которые море выбрасывало на берег.
Постепенно жилье превратилось в настоящую промысловую базу. Мужчины даже устроили примитивную кузницу и сделали из подручных материалов инструменты. На плоском камне они смогли изготовить наконечники для рогатин, которые вскоре понадобились не только для охоты. Белые медведи регулярно приближались к хижине. Их привлекали запасы пищи. Рогатина стала одним из средств защиты от незваных гостей.
Когда закончились патроны
Запас боеприпасов быстро подошел к концу. За время охоты поморы успели добыть несколько северных оленей, а дальше пришлось переходить на оружие собственного изготовления. На берегу они нашли подходящий материал для лука. Один из луков сделали из изогнутого елового корня, а тетиву — из жил белого медведя. Для рыбной ловли использовали оленьи шкуры, из которых соорудили подобие невода.
Основой питания стало оленье мясо. Кроме того, мужчины ловили рыбу, охотились на птиц, собирали яйца. Из морской воды научились получать соль.
Постепенно они освоили все доступные островные ресурсы. Одежду и другие необходимые вещи приходилось делать из шкур добытых животных, инструменты — буквально из того, что удавалось найти на берегу.
Самой большой угрозой оказался не голод
На острове было достаточно пищи, однако одной охоты для выживания оказалось мало. Главной опасностью стала цинга — болезнь, которая возникает при тяжелом дефиците витамина С. Поморы нашли способ получать необходимые вещества из местной растительности. Они собирали ложечную траву и заготавливали ее на зиму.
За годы на острове промысловики научились существовать практически полностью за счет окружающей природы. Их жизнь не ограничивалась ожиданием спасения: мужчины охотились, рыбачили, заготавливали мясо и шкуры, ремонтировали жилище и делали все необходимое для очередной зимовки.
Спасение пришло случайно
Летом 1749 года к Эджу подошло другое поморское судно. Им командовал кормщик Амос Корнилов, который также направлялся к Шпицбергену. 15 августа поморы увидели парус и подали сигнал. За годы ожидания они успели подготовить место для сигнального костра, поэтому спасатели быстро поняли, что на острове кто-то находится.
Корнилов с трудом узнал в заросших людях своих старых знакомых. Алексей Химков, Иван Химков и Степан Шарапов выглядели уже совсем не так, как шесть лет назад.
За годы промысла на острове они накопили значительную добычу: около 50 пудов оленьего жира, десятки медвежьих шкур и более 200 оленьих и песцовых шкур. За доставку в Архангельск они договорились заплатить Корнилову 80 рублей. В конце сентября 1749 года Химков и Шарапов вернулись в Архангельск. Химкова с причала увидела жена — она давно перестала ждать мужа. Женщина настолько обрадовалась, что бросилась в ледяную воду и добралась к судну вплавь.
История получила литературную известность. Петр Людовик Ле Руа записал рассказы Алексея и Ивана Химковых, а его книга «Приключения четырех российских матросов к острову Ост-Шпицбергену бурею принесенных, где они шесть лет и три месяца прожили» была издана на русском языке в Петербурге в 1772 году.
