Лукизм: как в Южной Корее внешность стала частью социального статуса
В Южной Корее есть вещи, которые в других странах можно было бы счесть слишком личными: рост, вес, возраст, состояние кожи, форма лица. Здесь они нередко оказываются частью социального разговора — и иногда влияют на карьеру, отношения и самооценку. Для этого явления есть специальное слово — лукизм, или 외모지상주의, «внешность превыше всего».
«Девять из десяти корейцев считают, что внешность важна в жизни», — писал профессор коммуникаций Мин Сон Чжэ, ссылаясь на опрос Gallup Korea 2020 года.
По данным другого опроса, который он приводил, четыре из десяти соискателей говорили, что сталкивались с дискриминацией по внешности при поиске работы. Это не означает, что каждый кореец оценивает окружающих по лицу или росту, но показывает масштаб нормы, в которой внешность стала заметным социальным фактором.
Откуда это взялось
Современный корейский лукизм вырос на пересечении нескольких процессов. За несколько десятилетий после Корейской войны страна пережила стремительную индустриализацию и урбанизацию. Одновременно образование и рынок труда стали чрезвычайно конкурентными. Исследователи Корейского университета отмечают: в такой среде внешность наряду с полом и возрастом может превращаться в дополнительный фактор социальной стратификации.
.jpg)
Параллельно сформировалась огромная индустрия, предлагающая эту внешность «улучшить»: пластическая хирургия, косметология, стоматология, диеты, фитнес, уход за кожей. То, что начиналось как желание выглядеть привлекательнее, постепенно стало похоже на инвестицию в самого себя.
«Мне дали таблетки для похудения. Мне сказали, что мне нужно похудеть и набрать немного мышц», — рассказывал The Korea Times британец Люк Хейман, живший в Корее. По его словам, постоянное внимание к телу в итоге ударило по самооценке: «Я связал значительную часть собственной ценности с тем, как выгляжу».
Красивый — значит конкурентоспособный?
Особенно интересна связь внешности с работой. В Корее долгое время фотографии были обычной частью заявлений о приеме на работу, а в некоторых случаях от кандидатов требовали указать рост и вес. В исследовании молодых корейцев, опубликованном в 2018 году, все опрошенные участники считали, что привлекательных людей предпочитают при найме; женщины, по словам участников, сталкивались с более сильным давлением соответствовать стандартам внешности.
Профессор Мин Сон Чжэ вспоминал собственный опыт подачи заявления на должность в одном из ведущих корейских университетов. Его попросили приложить фотографию. Позже член комиссии, по его словам, раскритиковал его внешний вид словами: «Слишком растрепан, чтобы выглядеть как профессор».
Есть и более бытовые истории. Женщины рассказывали о требованиях указывать рост, вес и параметры тела даже при подаче заявлений на обычные офисные должности. Такие случаи не позволяют утверждать, что так устроен весь корейский рынок труда, но хорошо показывают, насколько далеко может заходить интерес работодателя к внешности кандидата. (Korea Times)
Дети тоже оказываются внутри этой системы
Логика начинается задолго до первой работы. Рост ребенка, вес, зубы, кожа — все это может восприниматься как то, что родители должны контролировать и улучшать. В последние годы в Корее заметно выросло применение гормона роста, в том числе в случаях, когда родители стремятся увеличить рост ребенка. Медицинские показания здесь важно отделять от эстетического желания быть выше, но сам спрос показывает, насколько сантиметры могут восприниматься как ценность.
В результате красота превращается в проект. В нее вкладывают деньги, время и дисциплину — примерно так же, как в образование или карьеру. Разница лишь в том, что диплом можно получить один раз, а внешность приходится постоянно поддерживать.
Где Корея находится сейчас
Сегодня этот механизм поддерживается не только рынком труда. K-pop и корейские сериалы экспортировали местные стандарты красоты далеко за пределы страны, а социальные сети сделали сравнение внешности ежедневным. При этом сами корейцы прекрасно осознают проблему: в обществе постоянно обсуждаются чрезмерные требования к внешности, давление на женщин и стандартизация привлекательности.
Исследование почти 3000 молодых корейцев показало: люди, сообщавшие о повторяющейся дискриминации по внешности, имели значительно более высокую вероятность оценивать собственное здоровье как плохое. Это уже не вопрос косметики.
Лукизм интересен именно здесь. Южная Корея не изобрела желание быть красивым — подобная дискриминация существует практически везде. Но она показывает, что происходит, когда внешность становится еще одним измеримым преимуществом в конкурентном обществе. Рост, стройность, лицо, кожа и возраст начинают работать как социальный капитал. И тогда вопрос «хорошо ли ты выглядишь?» постепенно превращается в другой: «насколько ты соответствуешь требованиям системы?»