Сегодня «тунеядец» звучит почти безобидно - так называют человека, который не хочет работать. В СССР это слово могло иметь совсем другие последствия. За «паразитический образ жизни» человека могли отправить на принудительный труд, выслать на несколько лет, а в позднем СССР привлечь к уголовной ответственности. При этом самое неожиданное в этой истории то, что слово «тунеядец» советская власть вовсе не придумала.
Оно существовало в русском языке задолго до революции. «Туне» означало «даром», а «тунеядец» буквально — тот, кто ест даром, то есть живет за чужой счет. В XIX веке это было обычное слово для бездельника или человека, существующего за счет других.
Советская власть придала этому слову другой вес. Труд считался не только правом, но и обязанностью гражданина. Конституция СССР 1936 года называла его «обязанностью и делом чести» каждого способного к труду человека. При этом государство гарантировало право на труд и официально исходило из того, что безработица в СССР ликвидирована.
4 мая 1961 года Президиум Верховного Совета РСФСР принял указ об усилении борьбы с людьми, уклонявшимися от общественно полезного труда и ведшими «антиобщественный паразитический образ жизни». Суд мог выселить такого человека в специально отведенную местность на срок от двух до пяти лет с обязательным привлечением к труду. Предусматривалась и конфискация имущества, нажитого нетрудовым путем.
Но важная деталь часто теряется в пересказах: человека не отправляли в ссылку просто за то, что он какое-то время не работал. Закон был направлен на тех, кого власти считали сознательно уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими паразитический образ жизни. Перед применением наиболее серьезных мер человеку могли вынести официальное предупреждение и потребовать изменить образ жизни.
Одним из самых известных дел стало дело Иосифа Бродского. В 1964 году поэта судили за «тунеядство» и приговорили к пяти годам принудительного труда в отдаленной местности. Он оказался в Архангельской области и работал в совхозе. Впоследствии срок сократили, и Бродский вернулся в Ленинград. Его дело стало одним из самых известных примеров того, как советская система могла применять понятие «общественно полезного труда» к человеку, жившему литературным трудом.
Фото: Wikimedia Commons
На этом борьба с «тунеядством» не закончилась. В 1970 году в УК РСФСР появилась статья 209.1 об уклонении от решения о трудоустройстве и прекращении паразитического образа жизни. За это уже могло грозить лишение свободы. В 1982 году уголовные нормы вновь изменили: статья 209 стала предусматривать ответственность в том числе за ведение иного паразитического образа жизни.
В начале 1980-х годов, особенно при Юрии Андропове, контроль за соблюдением трудовой дисциплины усилился. Милиция проверяла людей, находившихся в рабочее время в общественных местах, а власти одновременно боролись с доходами, которые считались нетрудовыми.
Только в самом конце советской эпохи отношение к незанятости начало меняться. 19 апреля 1991 года РСФСР приняла закон «О занятости населения», закрепивший добровольность труда и прямо запретивший привлекать граждан к ответственности за незанятость. Безработица впервые стала признаваться не преступлением, а социально-экономическим явлением, с которым государство должно было работать через службу занятости и социальные гарантии.
Так старое русское слово получило в СССР совершенно новый смысл. «Тунеядец» перестал быть просто бытовым ругательством: в определенный период за статус, который человеку присваивало государство, можно было поплатиться свободой, ссылкой и принудительным трудом. И, пожалуй, именно это лучше всего показывает, насколько далеко советская система зашла в стремлении сделать труд не просто правом человека, а его обязанностью.
